“Евразийская дипломатия” Японии и Россия
Япония
Глава IV. Роль России во внешней политике Японии
Поскольку “Евразийской дипломатии” российские японоведы уделили в свое время весьма повышенное внимание, есть смысл коротко прокомментировать реальную суть этой дипломатии.
Премьер-министр Рютаро Хасимото, ушедший в отставку в июле 1998 г., развернул целую программу действия в отношении России (а также и Китая) в своей речи 24 июля 1997 г. перед Ассоциацией предпринимательских организаций, которая получила название как “Евразийская дипломатия Японии”[1]. В ней он выдвинул три принципа взаимодействия: доверие, взаимная выгода и долгосрочные перспективы. Хасимото рассчитывал на то, что использование названных принципов позволит решить проблему “северных территорий”.
Японский премьер-министр отметил, что японо-российские отношения как бы отходили назад в общем контексте двусторонних отношений между США, Японией, Россией и Китаем, и теперь настало время их улучшать на новой основе, т.е. на основе вышеупомянутых трех принципов. Был приведен целый список “полей сотрудничества”, которые почти не меняются со времен визита в СССР премьер-министра К. Танака в октября 1973 г.
Следует иметь в виду, что, говоря о “Евразии”, Хасимото, по сути дела, вел речь о “Шелковом пути” в Европу, который пролегает через Китай, страны Центральной Азии и Прикаспийского региона. Россия на этот “путь” никак не попадает. Вместе с тем упоминание региона вокруг Каспия весьма примечательно. Как сказал Хасимото, “Япония имеет глубоко укоренившуюся ностальгию по этому региону, вызванную славой дней Шелкового пути”. Все это означает, что нефть и газ Прикаспия превращает этот район в один из важнейших участков внешней политики Японии, причем здесь можно ожидать тесное японо-китайское взаимодействие, могущее идти вразрез “большой игре” США.
Хотя в самой речи Хасимото, а затем в “Голубой книге” МИД за 1998 г. говорилось о необходимости крепить более тесные связи с КНР, Корейской Республикой, Россией именно в контексте “евразийской дипломатии”, на самом деле появление данного термина обязано, прежде всего, вниманию, которое Токио начал уделять энергетическим ресурсам Прикаспия.
Действительно, в своей практической политике Япония активизирует связи со странами Центральной Азии и Закавказья (Азербайджан, Грузия), что самым негативным образом скажется на ее отношениях с Россией.
Во-первых, включение Японии в игру на новом геостратегическом пространстве объективно ослабляет роль России в совокупной внешней политике стран региона.
Во-вторых, Япония теряет интерес к развитию энергетических проектов на территории России, в частности к проекту Ковыктинского месторождения недалеко от Иркутска, разработка которого планировалась при участии японских инвестиций. В печати уже неоднократно сообщалось, что японские компании предполагают отдать предпочтение проектам в Казахстане и в Туркмении. Примечательно, что во время визита Путина в Японию в начале сентября 2000 г. тема Ковыктинского месторождения вообще не затрагивалась.
Наконец, в-третьих, главным актором во всей этой “евразийской дипломатии” является динамичный Китай, а не Россия. Достаточно просмотреть все официальные внешнеполитические документы за последние десять лет (исключением является “Голубая книга” за 1999 г., о чем уже говорилось в предыдущем разделе), чтобы убедиться в том, что России отводятся низшие строчки в иерархии внешнеполитических приоритетов Токио. В этом есть логика, которая отражает: а) продолжающийся спад торгово-экономического сотрудничества между Россией и Японией (о чем речь впереди); б) ослабление военной мощи России на Дальнем Востоке; в) продолжающееся ухудшение экономической ситуации в районе российского Дальнего Востока.
Сказанное не означает, что Россия вообще сброшена со счетов японской внешней политики. И дело не только в еще сохраняющемся относительно крупном военном потенциале России на Дальнем Востоке или в стремлении “вернуть” “северные территории”. На Россию, как ни покажется странным, “работает” китайский фактор. Очень многие в Японии, как на официальном, так и академическом уровнях, полагают, что Китай через некоторое время действительно станет главной угрозой не только японских, но и российских интересов в Восточной Азии. Именно на этот момент намекают официальные документы, в которых все чаще и чаще стало употребляться выражение “непредсказуемость и неопределенность ситуации в АТР”. В неофициальных публикациях эта “неопределенность” увязывается с текущей ситуацией на Корейском полуострове, а в стратегическом плане — с непредсказуемым поведением КНР.
Поэтому Япония, с одной стороны, постоянно проявляет “беспокойство” относительно военно-технического сотрудничества России с Китаем, с другой, исходя из того, что Китай может оказаться “угрозой” и для самой России (что, кстати, разделяется некоторыми и российскими специалистами), прощупывает варианты для взаимодействия с Россией на перспективу в плане противодействия подобной угрозе. Именно в таком ключе можно оценить заключение авторами одного из “Обзоров”, в котором обращено внимание на то, что в ходе визита в Японию в мае 1997 г. министр обороны И. Родионов признал необходимость тесных американо-японских связей. “Эта позиция может быть истолкована как взгляд на японо-американские отношения в качестве противовеса будущему возвышению Китая и как политическая позиция в расчете на экономическую поддержку со стороны Японии”[2].
Что касается “евразийской дипломатии”, о которой с восторгом отзывались некоторые официальные японоведы, то ее упоминание, как было сказано выше, снято уже в последующей “Голубой книге” МИД за 1999 г. Это не означает, что Япония потеряла интерес к Шелковому пути, а значит, и к Прикаспийскому региону. Естественно, она будет продолжать наращивать свои усилия по данному направлению. Но для России это направление если и будет иметь какое-то отношение, то только негативное. Как в экономических, так и в геостратегических аспектах.
[1] Ryutaro Hashimoto. Address to the Japan Association of Corporate Executives. 24 July 1997. - The Office of the Prime Minister of Japan. — Internet.
[2] East Asian Strategic Review 1997—1998. Summary. National Institute for Defense Studies. Tokyo, 1998, р. 28. — Internet.
© Олег Арин
Персональный сайт
При полном или частичном использовании материалов ссылка на olegarin.com обязательна
