Главная         Об авторе         Статьи         Книги         На досуге   

 

Россия в контексте безопасности Японии


Япония
Глава IV. Роль России во внешней политике Японии

Обычно в официальных речах японцы редко оперирует категориями национальных интересов и безопасности: они предпочитают их заменять привычными для них терминами “мир и стабильность”. Поэтому с точки зрения разбираемой здесь темы удобнее обратиться к изданиям Управления национальной обороны (УНО), которое в силу необходимости вынуждено употреблять термин “безопасность” и делать анализ в контексте содержания данного термина.

В отличие от американских аналогичных документов, где Россия игнорируется или почти игнорируется, японские уделяют России определенное внимание, хотя и не столь повышенное как во времена СССР. Предварительно следует также отметить, что в недрах УНО за последние пять лет опубликовано немало материалов, в которых отражены “модификации” в сфере “оборонной политики”. Среди них особое значение имеют “Основные направления программы национальной обороны в-и после 1996 ф.г.” (ноябрь 1995 г.), “Программа среднесрочной обороны (1996—2000 гг.)”, “Японо-американская совместная декларация по безопасности” (апрель 1996 г.), а также серия документов, связанных с передислокацией военно-воздушной базы в Футема на Окинаве. УНО также опубликовало ряд “просветительных” материалов, в которых сжато изложены основные идеи вышеназванных документов: “Японо-американский альянс. Безопасность в 21 веке” (декабрь 1996 г.), “Новая эра в системе безопасности” (январь 1998 г.) и т.д.

Теперь посмотрим, как оцениваются проблемы безопасности в официальных сборниках УНО Японии, а именно в двух изданиях “Белой книги по обороне” за 1997 г. и 1999 г. в английском варианте. В материалах за 1997 г. обозначены почти те же самые “зоны опасности” в Восточной Азии, что и в американских Стратегиях. Это и проблема безопасности на Корейском полуострове, и возрождение Китая, и территориальные споры, и распространение оружия массового уничтожения, и увеличение оборонных расходов в регионе.

Отличие заключается в следующем. Среди “зон опасности” не упоминается проблема Тайваня. Эта тема рассматривается в контексте взаимоотношений между США и КНР. Сам же Китай, помимо его потенциального возвышения, волнует Японию и с другой стороны. А именно: “Китай в феврале 1992 г. узаконил Акт о территориальных водах, в котором утверждается, что острова Сэнкаку (китайцы их называют Дяоюйдао. — О.А.), которые являются территорией Японии, Спратли и Парасельские острова, на суверенитет которых претендуют некоторые страны АСЕАН, являются китайской территорией”[1]. Кстати сказать, среди территориальных проблем называется и проблема островов Такэсима (Токто по-корейски). Другими словами, проблема территориального размежевания сохраняется как в отношениях с КНР, так и в отношениях с двумя Кореями, что делает нынешнюю “стабильность” в регионе весьма относительной и хрупкой.

Как уже говорилось, Россия в военных концепциях Японии представлена по полной форме. Во-первых, четко оговаривается проблема японских “северных территорий” (р. 33). В “Белой книге” пишется: “Россия, еще будучи Советским Союзом, разместила сухопутные войска на островах Кунашир, Итуруп и Шикотан, которые были незаконно оккупированы, несмотря на то что они являются интегральной частью японской территории” (р. 45—46). Правда, русские сократили свои войска до уровня бригады, но там сохраняется военная техника: танки, артиллерия, противовоздушные ракеты.

Во-вторых, хотя после распада СССР в целом произошло сокращение военной активности России в окрестностях Японии и “изменилась военная ситуация на Дальнем Востоке, однако там еще сохраняется в больших масштабах военный потенциал, включая ядерный арсенал” (р. 291).

В-третьих, “будущее развитие российских сил невозможно рассчитать из-за нестабильной политической и экономической ситуации в стране. Соответственно, и будущее развитие российских сил на Дальнем Востоке неопределенно. Поэтому Япония проявляет серьезное беспокойство по поводу такого состояния дел” (р. 39).

Оценки международной безопасности в выпуске 1999 г. звучат более тревожно. Это связано, видимо, с тем, что не оправдались надежды на стабилизацию международной ситуации после холодной войны. Наоборот, она усложнилась, причем не только в Африке, Южной Азии (Афганистан, Индия—Пакистан), но и в Европе (Косово). Не смягчилась ситуация и в “АТР”. Как пишут авторы сборника, “в этих условиях АТР не располагает возможностями установить многостороннюю систему безопасности по европейской модели”[2]. Хотя кое-какие подвижки в этом направлении наблюдаются, если иметь в виду обсуждение проблем безопасности на форумах АСЕАН.

Непредсказуемость и неопределенность в “АТР” определяется таким набором факторов: неопределенностью политической и экономической ситуации в России, нерешенностью проблем на Корейском полуострове, проблемами Северных территорий, островов Такэсима, Спратли, инцидентом, связанным с запуском ракеты Северной Кореей (р. 12, 23—24).

На этот раз большее внимание уделено и российским вооруженным силам на “японских северных островах”. Для информации не могу не привести весь кусок, посвященный данной теме, полностью. “Россия перегруппировала сухопутные силы на японских северных территориях Кунашир, Итуруп и Шикотан, которые она незаконно оккупирует, несмотря на то что они являются интегральной частью японской территории, находящейся с 1978 г. (?) под режимом бывшего Советского Союза. В последние годы, однако, количество военного персонала на островах имеет тенденцию к понижению, и предполагается, что ныне он значительно ниже уровня, чем во времена своего пика. Танки, различного типа артиллерия и противоздушные ракеты, несмотря ни на что, все еще размещены на территориях.

Президент Ельцин во время своего визита в Японию в октябре 1993 г. сообщил, что половина российских войск, размещенных на японских северных островах Хабомай, Кунашир, Итуруп и острова Шикотан, уже выведена,  и категорически заявил, что оставшаяся половина, за исключением национальных пограничных войск, также будет выведена. На встрече министров иностранных дел Японии и России в марте 1996 г. и вновь на японо-российском саммите по обороне в апреле 1996 г. Россия также провозгласила, что на северных территориях расположено 3 500 российских военнослужащих и нет ни одного на Сахалине. На японо-российском саммите по обороне в мае 1997 г. бывший министр обороны Родионов сказал, что количество российских войск на северных территориях сократилось до 3 500 человек в 1995 г.

Как бы то ни было, российские войска продолжают дислоцироваться на северных территориях, которые являются интегральной частью японских территорий, и мы хотели бы надеяться, что Россия выведет все свои вооруженные силы оттуда как можно раньше” (р. 33—34).

Я обращаю внимание на то, что в таком небольшом отрывке дважды было “расшифровано”, что означают “северные территории”, и дважды что они являются “интегральной частью” японских территорий. Обращаю внимание также на то, что наши высокопоставленные военные почему-то дают отчет, какое количество войск находится на Курильских островах, и даже на Сахалине.

Вот в таких формулировках УНО Японии проявляет притязания на российские территории. И с такой страной некоторые силы в России намереваются строить “созидательное партнерство”.

Как бы то ни было, российский фактор для Японии с точки зрения ее безопасности сохраняет “статус опасности”.

Более откровенно этот тезис расшифровывается японскими военными специалистами, например из Института оборонных исследований, который с 1996 г. начал выпускать “Обзоры стратегического положения в Восточной Азии”. Кстати, они оговаривают, что термин “Восточная Азия” является синонимом термина “Азиатский Тихий океан” (Asia Pacific).

В “Обзоре” за 1997—1998 гг. обращают на себя внимание три положения, касающиеся России. Во-первых, интенсивные отношения между Россией и Китаем японские авторы рассматривают в качестве реакции—ответа России на “продвижение НАТО на Восток”[3]. Во-вторых, установление и развитие “стратегического партнерства” с Китаем и призывы к мультиполярности оцениваются как попытка формирования системы “противовеса Соединенным Штатам” (р. 11). В-третьих, “агрессивно осуществляемая продажа оружия в регионе усиливает беспокойство в связи с дестабилизацией региона” (р. 28).

Авторы объясняют “агрессивность” продажи оружия тем, что только таким способом Россия рассчитывает “расширить свое политическое влияние в Восточной Азии” (р. 29).

Подобные противоречивые шаги России приводят в замешательство японских аналитиков. Они пишут: “Однако российскую дипломатическую политику трудно понять. Устанавливая стратегическое партнерство с Китаем, она одновременно придерживается позитивного подхода к тесным отношениям с США и Японией” (р. 6).

Вместе с тем авторы предыдущего “Обзора”, за 1996—1997 гг., дают детальную картину совершенно плачевной ситуации российского Дальнего Востока как с экономической, так и военной точек зрения. Достаточно перечислить даже название некоторых главок и подглавок, чтобы понять их оценки “нашего потенциала”: “Снижение стратегического положения России на Дальнем Востоке”, “Снижение возможностей по ведению немедленных действий Российской армии по сравнению с американской”, “Углубление беспорядков на Дальнем Востоке России” [4]. В “Обзоре” за 1998—1999 гг. этому региону хотя уделено меньшее внимание, но оценки сохранились прежними[5].

В последнем “Обзоре” за 2000 г. в отношении России внесены две оценочные корректировки. Одна имеет отношение к треугольнику США—Китай—Россия. Авторы пришли к выводу, что суждение о возможной конфронтации между США и КНР, между США и Россией, а также между США и объединенными Россией и Китаем является ошибочным, поскольку военные потенциалы обоих государств существенно отстают от американского потенциала. Поэтому “эффективное соперничество Китая и России против США имеет свои ограничения”[6]. Подобная успокоенность вызвана анализом реакции КНР и России на бомбардировки китайского посольства в Белграде, из которого аналитики вынесли суждение, что, несмотря на эмоциональную антиамериканскую реакцию, на деле у сторон нет намерения по-серьезному ухудшать отношения с США.

Вторая корректировка вызвана усиливающейся озабоченностью тем, что Россия не сможет как следует проконтролировать сохранность ядерных материалов, что может вести к распространению ядерного оружия. Подобная оценка вызвана результатом наблюдений за российскими вооруженными силами на Дальнем Востоке, управление которыми вызывает беспокойство у японцев.
Из сказанного можно сделать следующие выводы.

Безусловно, в контексте безопасности Японии, а также США, Токио и Вашингтон в большей степени озабочены “китайским фактором”, потенциально способным превратиться через некоторое время в адекватный США и Японии актор в регионе — не исключено и на мировой арене.

В то же время для японских стратегов “российский фактор” также остается значимой величиной, поскольку, в отличие от США, они не столь уверены в будущем России как страны “западного мира”. Конечно, успокоить Японию могла бы передача Южно-Курильских островов, но на этот счет у них тоже нет ясности.

Еще большую путаницу в головы японцев внес визит в страну в начале сентября 2000 г. Путина, который предложил обсуждать проблему мирного договора одновременно на базе японо-советского совместного соглашения 1956 г., Токийской декларации 1993 г. и Московской декларации 1998 г.[7] Упоминание Соглашения 1956 г. никак не вяжется с концепцией решения территориальной проблемы на основе Токийской декларации.

Япония действительно находится в сложном положении. Под боком мощно развивающийся Китай, а также сильная, по стандартам Японии, в военном отношении Россия. Соединение двух держав в “стратегический альянс”, рассматривается сейчас хотя как маловероятный исход, но гипотетически возможный. Реализация такой возможности, безусловно, зависит от слишком многих переменных. Среди них одна из наименее предсказуемых — Россия.

В принципе, у Японии нет альтернатив, кроме как крепить свои отношения с США, одновременно наращивая (”модернизируя”) свой военный потенциал. Проблема в том, что внутри этого союза также существует немало неясностей, которые обычно не афишируются в средствах массовой информации. Достаточно задать вопрос: кто кого должен защищать в этом союзе в случае реальной военной опасности в зоне совместной “безопасности”, например на Корейском полуострове. Если с США более или менее понятно, то с Японией, конституция которой препятствует ее участие в совместных военных операциях за пределами собственной территории, все не так просто[8]. Правда, для собственных сил самообороны (ССО) японские военные аналитики нашли удобную интерпретацию, которую, естественно, многие оспаривают. Но тем не менее: “Использование минимума необходимых сил для защиты Японии в деле самообороны не обязательно охватывает географические рамки собственно японской территории, морей и воздушного пространства. Вообще-то говоря, трудно дать полное и четкое определение, как далеко распространяется эта область, поскольку она может разнообразиться в зависимости от отдельных частных ситуаций (курсив мой. — О.А.)”[9].

Японцы, в конце концов, найдут нужные формулировки и для ССО в рамках американо-японского союза, точно так же, как они нашли нужные слова для участия ССО по линии ООН. Более важна другая проблема: как рассчитать контуры стратегии России и КНР в XXI веке? Пока же Японии приходится довольствоваться проведением “пассивной оборонной стратегии”, что на данный момент, видимо, является, наиболее оптимальным вариантом военной политики Токио.


[1] Defense of Japan. Defense Agency, 1997, p. 51.


[2] Defense of Japan. 1999. Urban Connections, June 1999, p.3.

[3] East Asian Strategic Review 1997—1998. Summary. p. 5. — Internet.

[4] См.: “Обзор стратегического положения в Восточной Азии 1996—1997″. Доклад Японского института оборонных исследований. ЭКПРЕСС — ИНФОРМАЦИЯ, № 12, М.: ИДВ, 1997, с. 73, 79, 82.

[5] Подглавка о РДВ называется так: “Продолжающаяся растерянность и неразбериха на российском Дальнем Востоке”. — Подр. см.: “Обзор стратегического положения в Восточной Азии 1997—1998″. Доклад Японского института оборонных исследований. ЭКПРЕСС — ИНФОРМАЦИЯ, №1,2, М.: ИДВ, 1999,

[6] From the Preface to East Asian Strategic Review 2000. — Internet (Site of the Agency of National Defense).

[7] Japan-Russia Summit Meeting (Summary). Ministry of Foreign Affairs, 5 September 2000. — Internet

[8] В весьма осторожной форме эта тема поднята Yoshihide Soeya. Japan’s Dual Identity and the U.S. — Japan Alliance. Stanford University. Asia/Pacific Research Center. May 1998.

[9] Defense of Japan, 1997, p.102.

КНИГИ

Россия: ни шагу вперед