Государство и демократия
Часть II. Россия между прошлым и будущим
1. Россия и росляне
В нынешней России идеологи капитализма, пытаясь объяснить провалы “реформ”, часто ссылаются на сверхзначимость государства в истории России, доминировавшего над обществом и подавлявшего ростки демократии в стране. В таком суждении все перепутано. Дело в том, что демократия, как представительство народа, беспощадно подавлялось с Петровских времен, т.е. с начала европеизации России. До Петра же существовал парадокс: народ и государство, т.е. правители, были как раз едины, и подавляли сообща бояр и прочих притеснителей народа и государственной власти. В те времена демократия-то как раз процветала. Вспомним немного историю.
Для начала напомню, что демократические институты были развиты у славян задолго до образования Русского государства. Греческий летописец шестого века Прокопий писал: “С давних времен известно, что славяне жили в демократиях; они обсуждали свои нужды в народных ассамблеях или вечах”. Столетием позже император Византии Маврикий также отмечал: “Славяне любят свободу; они не терпят правителей, у которых не ограничена власть, и их не легко подчинить”[7].
После образования русского государства вече как демократический институт утвердился не только в Новгороде и Пскове, как обычно принято считать, но было распространено фактически в той или иной форме во всех русских княжествах и сохранился до конца XVII века. Они действовали даже в период Ивана Грозного. Например, в 1549 г. он собрал первую национальную Ассамблею, в 1564 г. на общей Ассамблее он получил одобрение народа на “преследование бояр”. В 1566 г. Собор, который состоял в основном из военных (делившихся, в свою очередь, на три касты) и торговцев, принял решение о войне с Литвой. На Соборах же выбирались цари, например, Борис Годунов в 1598 г., затем Шуйский в 1606 г., а также первый Романов — Михаил, выбранный в 1613 г. Земским Собором, представлявший “все классы и города России”[8]. Последний раз Собор был созван в 1698 г. (год, с которого отчитывается единоличное правление Петра I) для обвинений и принятия решений относительно царевны Софьи. После этого созыва Соборы прекратили функционировать, хотя формально, юридически они не отменялись. При этом надо иметь в виду, что парламентская система в принципе к этому времени исторически изжила себя во всей Европе, если вспомнить, что почти за 50 лет до этого Английский парламент уже при Стюардах тоже приказал долго жить, а Генеральные Штаты во Франции “померли” еще раньше, где-то в 1613 г. Такова же судьба была и германского рейхстага, и ландштандов (местных парламентов) в рамках Святой Римской империи. Утверждение авторитарных монархических правлений делало ненужным к тому времени демократические институты. Так что не только у нас, но и “у них” происходило возвышение государственной власти в ущерб, так сказать, демократической.
Многими нашими историками справедливо отмечается, что допетровская демократия — князь-народ, царь-народ — являли собой систему “народной монархии” или “демократического самодержавия”[9]. Общий подтекст такой: долготерпеливый народ уповал на царя, царь же мог проводить любую политику, опираясь на народ. Обычно доставалось среднему и высшему классу, т. е. боярам. В. К. Кантор называет подобный тип общественного устроения демократически-беззаконным[10]. Попытки установить “законную” демократию М. Сперанским при Александре I и Д.Н. Морис—Меликовым при Александре II в конечном счете не увенчались успехом. Закон, так сказать, не восторжествовал. Кантор приводит ряд высказываний передовых российских писателей и деятелей, сокрушавшихся по этому поводу. “Не передовые” же относились к такому беззаконию с философским спокойствием. Так, в уставе градоначальника города Глупова Василиска Семеновича Бородавкина читаем:” Ежели чувствуешь, что закон полагает тебе препятствие, то, сняв оный со стола, положи под себя. И тогда все сие, сделавшись невидимым, много тебе в действии облегчит”[11].
Кантор и другие демократы уповают на возможность положить конец этой системе беззакония и начать формирование “подлинной” демократии как “у них”. По крайней мере, считает Кантор, “теперь Россия, кажется, получила шанс на иной тип развития”[12].
Наивные люди. Именно теперь, после развала социализма, Россия потеряла шанс на реальную демократию. Не только потому, что нынешний разбой нельзя остановить парламентским путем. Но прежде всего потому, что так называемая законная буржуазная демократия менее всего подчиняется законам. Точнее она подчиняется законам капитализма, в котором главный закон является закон сильного, а сильные — это, по словам политолога Томаса Фергусона, “коалиция инвесторов”, контролирующих государства со всей их парламентской атрибутикой. Другой американский философ и политолог Ноам Чомски, знающий свой капитализм получше наших демократов-идеалистов, считает, что “конечная сила находится в руках инвесторов, владельцев и банков, контролирующих корпорации. …А корпорации являются более тоталитарными чем большинство институтов, которые мы называем тоталитарными в политической сфере”[13].
Тесная связь народа с государственной властью в допетровские времена была мотивирована простой вещью: и народ и правитель (князь, царь) были заинтересованы в сохранении единого и независимого государства, промежуточные классы, типа бояр и торговцев больше интересовались собственными выгодами, хотя, естественно, были и исключения (например, Минин). С этой точки зрения их меньше волновала проблема единства. “Воровать”, т.е. торговать и грабить как раз проще для них было при слабой государственной власти и даже без отсутствия оной. Это подтверждает период смуты начала XVII века, и еще более убедительно нынешний период.
[7] Цит. с англ. — Maxim Kovalevsky. Modern Customs and Ancient Laws of Russia. Lectures at Oxford. 1891. Lecture 3 (Internet).
[8] R.K. Massie. Nicholas and Alexandra. A Del Book, NY, 1974, p. 241.
[9] В.К. Кантор. Демократия как историческая проблема России. — “Вопросы философии”, 1996, № 5, с. 36.
[10] Там же, с. 42.
[11] М.Е. Салтыков-Щедрин. История одного города. БВЛ. М., 1975, с. 100.
[12] В. К. Кантор, там же, с. 51.
[13] Noam Chomsky. Глава - The US. Defective democracy. В его: Secrets, Lies and Democracy (Interviewed by David Barsamian).Odonian Press,1994 (Internet).
© Олег Арин
Персональный сайт
При полном или частичном использовании материалов ссылка на olegarin.com обязательна
