Главная         Об авторе         Статьи         Книги         На досуге   

 

Пресса и цензура


Часть I. Современный капитализм в Северной Америке: мифы и реальность (взгляд изнутри)
6. Идеология и демократии по-капиталистически


Любому ученому необходимо имя. Наиболее быстро оно приобретается через публикации в газетах, а не в научных журналах, которые читают единицы. Поскольку у меня была приличная практика сотрудничества в газетах Японии и, отчасти, в Южной Корее (в России, само собой), я решил наладить контакты с канадской прессой. Для начала я направил небольшую статейку о русско-канадских отношениях в главную газету Канады “Глоб энд Мэйл”. Довольно скоро получил ответ, что мою статью они печатать не будут. Без объяснения причин. Я было сильно расстроился. Но меня “утешил” один знакомый профессор, объяснив, что обычно канадские газеты крайне редко публикуют ученых. Меня такое заявление только раззадорило. Я поставил себе задачу прорваться в “Ванкувер сан”, которая довольно много пишет о России. Естественно, статьи совершенно поверхностные и не отражающие реальности. Что опять же неудивительно, поскольку главный принцип в газетах — это информация и необычное событие или сенсация. Тем не менее, я попытался связаться с редактором “Ванкувер сан” — Патрицией Грэхэм, отвечающей за зарубежные публикации. Секретарь несколько раз записывала мой телефон, дескать, вам позвонят. Естественно, мне никто не позвонил. Для проверки гипотезы я все–таки направил статью о России Патриции и через две недели получил ожидаемый ответ: “Мы сожалеем, что ваша работа не вписывается в наши текущие планы, но благодарим вас за интерес к Ванкувер сан”. Отписано это было на заранее отпечатанном бланке. Надо признать, что система вежливых отказов отработана здесь великолепно. Кстати, умению вежливо отказать обучают в бизнес–школах. 

Через некоторое время я обнаружил то, чего никак не ожидал… жесточайшую цензуру, ничуть не уступающей нашей советской цензуре развитого социализма. Только со знаком наоборот. Статьи, в которых я пытался показать реальную экономическую картину России, а также негативную реакцию российского населения на “демократические” реформы нынешних руководителей, отвергались без всяческих объяснений. То же самое происходило со статьями, в которых содержался всего лишь намек на критику политики Ельцина. (Раньше нельзя было критиковать Горбачева, что естественно: слишком много он сделал для Запада). Но хорошо публикуются статьи, где, описывая трудности нынешней российской жизни, выражаешь исторический оптимизм в том, что демократия и рынок в России, в конце–концов, победят, и Россия встанет в ряд “цивилизованных” государств мира. Такая “лапша” навешивается западному читателю даже на страницах лондонского “Экономиста”, в принципе самого аналитического журнала по экономике.

До проживания здесь я просто не представлял, насколько идеологизированы, по крайней мере, США и Канада. Можно критиковать частности рынка и демократии. Но вам никто — ни издательства, ни газеты, ни журналы — не дадут поставить под сомнение в принципе “ценность” этих институтов. Они в их сознании выступают как универсальные. Их искренне раздражает суждение о том, что могут существовать общества, которые могут не разделять восторг по поводу их “ценностей”.

Еще одно “открытие”, поразившее меня. — Фальсификация мировой истории, особенно истории СССР. Я хорошо знаю, как эта история искажалась в советской России. И все–таки не в такой степени, с какой я столкнулся здесь. Вторая мировая война, оказывается, была войной англосаксов против немцев и японцев. Сами же немцы вели ее против евреев. О роли СССР в этой войне в большущих томах — в лучшем случае — небольшой параграф. Результаты оболванивания налицо — одна канадка польского происхождения по случаю D Day (день открытия второго фронта союзниками) благодарит в местной газете США (?) за освобождение Польши во Второй мировой войне.
Еще Н. Бердяев писал, как его поражал, отталкивал и возмущал “царивший повсюду в Европе национализм, склонность всех национальностей к самовозвеличиванию и придаванию себе центрального значения”[5]. В Америке этот национализм обернут в идеологическую форму — победа демократии над тоталитаризмом сначала фашистского образца, затем коммунистического.

Все это привело меня к убеждению, что нет деидеологизированных обществ, с одной стороны, с другой — я не уверен в существовании нефальсифицированных идеологий и историй. Кстати, в канадских исторических книгах американская революция конца XVIII века называется бунтом (мятежом), а американские учебники обычно “пропускают” в своих текстах акт вторжения США на территорию Канады и захвата Торонто во время их, так называемой, войны против англичан 1812 г. Все это вкупе вынуждает меня констатировать: Канада и США представляют собой крайне идеологизированные общества, чистота ценностей которых оберегается всеми государственными средствами. Пожалуй, в этом нет ничего особенного, но к этому надо психологически быть готовым.

В ответ опять же могут возразить: ну, существуют же немало критических книг в адрес правительства, ЦРУ и т.д. Действительно существуют, и я мог бы назвать сотни. Но это не должно вводить в заблуждение. Специфика этого явления такова. Во–первых, большинство из “критических” книг не направлено против системы капитализма, а наоборот, на улучшение этой системы. Как сделать правительство менее коррумпированным, рынок более человечным, демократию более демократичной. Во–вторых, среди них, даже с таким названием как “Конец капитализму”, нет альтернативных вариантов, а есть некая “клубничка”, позволяющая заработать издательствам и автору. В–третьих, серьезные академические книги имеют крайне ограниченный тираж и они весьма дороги (от 30 до 80 долларов), что, естественно, не по карману простому американцу. Но самое главное в другом, и это другое связано с воспитанной психологией американца, да и канадца тоже. В принципе за свои деньги каждый может отпечатать свою книгу или в неизвестных издательствах, которые, кстати, рекламирует тот же журнал “Экономист”, или другим каким–либо путем. В свое время упоминавшийся Б. Сорэз таким образом опубликовал свою книгу и продал ее в единственном экземпляре своему другу. Дело в том, что какая бы книга не была умной или интересной, если она не прошла рекламный путь в специальных книжных рекламных бюллетенях и особенно через телевидение, никто ее ни покупать и соответственно читать не будет. Средний американец читает и покупает только то, что разрекламировано по телевидению. Такова психология американца. В свое время Михаил Шемякин, выдающийся русский художник, проживающий в Нью-Йорке, в интервью, кажется, “Огоньку” рассказывал, что в миллионах экземплярах была раскуплена книга о дерьме одного художника, поданного как “новое слово в искусстве”. Именно поэтому они предпочитают читать “бестселлеры” госпожи Даниель Стил, которая имеет хорошую рекламу на телевидении.

Надо помнить и знать, что американец — не читатель, он прежде всего телезритель, о чем говорилось выше. А это путь к деградации нации. И результаты на лицах. На многих из них печать вырождения.

Для меня лично показателем деградации является интерес населения к банальностям, которые занимают центральное место на телевидении. В 1994 г. все “стонали” вокруг двух девиц–фигуристок, одна из которой подговорила то ли мужа, то ли любовника “нейтрализовать” соперницу: ей поранили ногу. Обе девицы на этом шуме заработали наверняка по миллиону долларов, а публика получила “острые” ощущения. Почти два года тянулся суд над спортсменом–футболистом, которого обвиняли в убийстве бывшей жены и ее бой–фрэнда (дружка–любовника, по–нашему). Вся Америка кипела, страсти были нешуточные. Одни — за спортсмена, другие — против. Спортсмен уже накатал книгу об этой истории. Кто–то уже снял фильм об этом. Впечатление массового маразма.

Мне представляется, что общества, население которых с неподдельным интересом следит за такой банальщиной, не стоящей выеденного яйца, обречены.

[5] Н. А. Бердяев  Самопознание. М.: Книга, 1991, с. 268.

КНИГИ

Россия в стратегическом капкане