6. Идеология и демократия по-капиталистически
Часть I. Современный капитализм в Северной Америке: мифы и реальность (взгляд изнутри)
Выше я приводил высказывания Б. Сорэза и Дж. Сороса в отношении демократии. Первый возмущается, что демократии нет из–за “марксистского правительства”, второй — из–за разнузданного рынка. В отличие от них, большинство идеологов североамериканского капитализма считают, что именно здесь подлинное царство демократии, и более того, США просто обязаны распространить демократические ценности по всему миру. А кто сопротивляется — заставить принять их вариант демократии. Это — один из фундаментальных постулатов внешнеполитической стратегии США.
На самом деле ни один из американцев или канадцев не сможет вам объяснить, что такое демократия, кроме лопотания о том, что все мы свободны и можем выбирать кого угодно. Достаточно задать несколько вопросов, чтобы он или она признали, что мы не свободны и выбирать кого хотим не сможем.
Но дело не только в простом американце или канадце. Ученые с профессорскими званиями попадут в тот же самый тупик, что и простые граждане. Конечно, существуют словарные определения демократии, которые по сути все совпадают. Так из своей электронной Энциклопедии я выудил такое определение: “Демократия — это форма правления, в рамках которой значительная часть граждан, прямо или косвенно, участвует в управлении государством”[1]. Ясно, что в современном мире управление осуществляется в основном через представителей партий в парламентах и органах государственной власти. Ясно также, что все нынешние западные демократии фиксирует в своих конституциях свободу совести и религии, свободу слова, прессы, собраний и организаций. Все это на бумаге хорошо сформулировано и обкатано. Если же исходить из реальностей, то многие значительные личности “демократических обществ” давали такие определения демократии, которые приводит та же самая Энциклопедия.
Вильям Пэнн (религиозный деятель): “Дайте возможность людям думать, что они правят, и тогда они будут управляемы”.
Оскар Уйалд (ирландский поэт и писатель): “Демократия просто означает битие людей людьми же ради людей”.
Геральд Барри (британский журналист): “Демократия: это, когда вы говорите, что вам нравится, а делаете, что вам говорят”.
Жорж Луи Боргес (аргентинский поэт, критик и драматург): “Демократия - это грязная статистика”.
Орсон Уэлс (американский режиссер) словами героя одного из фильма: “В Швейцарии они все любят друг друга по–братски, пятьсот лет демократии и мира, и что они произвели? Часы с кукушкой!”.
Можно и дальше приводить подобные определения, в которых, конечно, немало сарказма и юмора. Все это означает, что многие великие люди Запада никогда всерьез не воспринимали свои “демократии”. Как раз, возможно, в этой связи, один из гениальных ученых XX века, философ и математик Бертран Рассел, сказал: “Фанатичная вера в демократию делает демократические институты невозможными”.
После победы демократии над “коммунизмом” западный мир некоторое время испытывал искреннее удовлетворение. До тех пор, пока не почувствовал, что демократия как–то не вживается в Россию (получилась сплошная олигархия), и совсем отвергается в Китае, несмотря на рыночные реформы в этой коммунистической стране. Идеологи несколько подрастерялись, что дало им повод вновь начать размышления над сутью демократии. Неожиданно они столкнулись с курьезом в собственном “демократическом стане”. Так, журнал “Экономист” обнаружил колоссальную путаницу в терминах и понятиях. В США, например, в ходу слова либерал и консерватор. Первый — этот тот, кто выступает за усиление роли государства, увеличение налогов с богатых и расширение социальных благ для низкооплачиваемых слоев населения. То есть тот, кого в Англии называют социалистом или социал–демократом. Таким социалистом в США оказывается нынешний президент Б. Клинтон (не случайно, значит, Б. Сорэз его считает марксистом). Консерватор обычно выступает за урезание прав правительства, расширение рыночной стихии и частного предпринимательства, и никакой заботы о бедных. Такой тип ассоциируется с бывшим претендентом на пост президента Бобом Доуэлом, нынешним спикером конгресса Ньютом Гингричем, Джесси Хэлмсом и т.д. Но в Европе, точнее в Англии, именно таких людей называют либералами.
Журнал справедливо бьет тревогу. По американским стандартам получается, что Тони Блэр — лидер Рабочей партии Великобритании — либерал, хотя он “настоящий” социалист. И что же будет, если такая путаница в словоупотреблении внедрится в сознании масс, и избиратели, абсолютно все поперепутав, будут голосовать за “либерала” Блэра, а не консерватора Дж. Мэйджора, который как раз и есть либерал[2]. Все это не так смешно, особенно применительно к России, к которой мы, в конце–концов, еще подойдем. Это одна сторона проблем демократии.
Есть еще более важные проблемы, которые ограничивают демократию на полных “законных” основаниях. Это так называемый принцип “нанесения ущерба” или просто “принцип ущерба”, который в свое время был определен классиком либерализма Джоном Стюартом Миллом. В свое время он написал: “Единственным основанием, при котором сила может быть правомерно применима к любому члену цивилизованного общества, даже против его воли, является предотвращение ущерба другим”[3]. Понятно, что термин “ущерб другим” можно интерпретировать как угодно в зависимости от ситуации. Любое взаимодействие между людьми, между людьми и гос. органами при желании можно подать как “нанесение ущерба”, тем более, что в капиталистическом обществе, в системе купи–продай, кто–то оказывается “ущербным”. К тому же Милл оговаривает, что этот принцип имеет силу только в “цивилизованном обществе”. Можно долго доказывать, цивилизованное это общество или не цивилизованное, и так без конца. В результате вся эта демократия, по крайней мере, на теоретическом уровне, ничего не означает. На практическом же уровне все становится очень даже просто. Побеждает тот, у кого деньги, а денег больше у того, кто хорошо знает законы и психологию рыночной экономики, напоминающие законы джунглей. В западных обществах, таким образом, демократия и рынок — две стороны одной медали. И в этом смысле, между ними нет противоречий, как считают Сорэз и Сорос.
По форме может быть множество демократий, но суть их одна, и лучше Ленина никто ее не сформулировал: демократия — это государственная машина для подавления или большинством меньшинства (= социализм), или меньшинством большинства (= капитализм).
И эту простую истину подтверждает каждодневная практика западных обществ. Вот один из множества примеров из политической жизни в Канаде. Одна из видных членов партии Реформ (правоконсервативная партия), бывший член парламента, некая мисс Жан Браун по каким–то причинам покинула свою родную партию и начала агитировать независимых членов парламента (их единицы) за объединение. Кроме того, она собралась вновь баллотироваться в парламент как независимая, что совсем нехорошо, поскольку таким образом она может “оттянуть” на себя часть голосов от партии Реформ. О результате подобного поведения говорит она сама: “В последние три года мои дети потеряли покой, началось вторжение в личную жизнь моих друзей, моих соседей постоянно беспокоят, мой дом попал под постоянное наблюдение, а почту постоянно перетряхивают (просматривают)”[4]. Таким образом, наказывается “ренегат” партии.
В свое время мудрый Сократ говорил: “Демократия, если она глупая и несправедливая, такое же зло, как глупая и жестокая тирания”. Между прочим, самого Сократа вынудили выпить чашу с ядом как раз демократы тогдашних Афин.
[1] Democracy. The Academic American Encyclopedia.
[2] Журнал как в воду смотрел: избиратели все перепутали и выбрали Тони Блэра.
[3] The Economist December 21st 1996 (Internet).
[4] The Globe and Mail, Jan. 27, 1997, p. А-5.
© Олег Арин
Персональный сайт
При полном или частичном использовании материалов ссылка на olegarin.com обязательна
