Концепция Крякского (Японского) моря
Часть четвертая. Россия и Восточная Азия
Глава 4. Концепции и проекты экономического сотрудничества в СВА
В первой части этой работы я доказывал, что на просторах Тихого океана не существует ни одной интегрированной зоны. Я утверждал также, что тенденция к интеграции наблюдается только в Восточной Азии, да и то со многими “но”. При этом упор я делал на СВА. Правда, многие ученые полагают, что на самом деле больше шансов на формирование интеграционных блоков есть именно в ЮВА. Хотя я и не разделяю их точек зрения, однако считаю необходимым информировать читателя, какие зоны они имеют в виду.
Они исходят из того, что на серповидной дуге Восточной Азии, идя, так сказать, с севера на юг, существует несколько мест, в которых уже начался интеграционный процесс или он неизбежно начнется в будущем в силу объективных причин (например, удачное географическое расположения). Это - (1) район Японского моря; (2) Желтое море, концепция экономического развития которого тесно связана с концепцией Шаньдуньского экономического блока; (3) Южно-китайская экономическая зона; (4) Тонкингский залив и река Меконг; (5) Таиландский залив; (6) Малакский пролив и Андаманское море; (7) Малакский и Сингапурский проливы.
Идеи об этих зонах появились в конце 80-х - начале 90-х годов, затем путем некоторого отбора они оформились в несколько “рабочих проектов”, которые обсуждаются до сих пор. Это - уже упоминавшаяся зона в районе Японского моря, Южно-китайская экономическая зона с центром в Гонконге, “Большой АСЕАН” (район АСЕАН плюс Индокитай), “Большой треугольник” (зона, покрывающая Сингапур и соседние к нему провинции Индонезии и Малайзии).
Выбор всех указанных районов как будущих интеграционных зон оформлялся в концепциях, за которыми стояли и стоят определенные академические круги, поддерживаемые и подталкиваемые, естественно, бизнесом и центральными или местными правительствами соответствующих стран. К примеру, концепцию “Большой треугольник” активно отстаивает лично премьер-министр Сингапура Го Чок Тон, поддерживаемый национальной буржуазией стран потенциальных участников возможной экономической зоны. Помимо чисто экономических выгод, в их намерениях сильно желание потеснить японцев, но особенно американцев. В принципе подобная же идея заложена и в более широкую концепцию премьер-министра Малайзии Махатхир бин Мухамеда, известную как восточно-азиатский экономический форум (английская аббревиатура - EAEC).
В то же время, само наличие такого количества концепций (здесь перечислены не все), предусматривающих более тесное экономическое сотрудничество между странами или провинциями Восточной Азии, подтверждает для многих не очевидную идею - даже в этом районе довольно интенсивной экономической активности, не существует интеграционных экономических полей. По любым, даже самым широким определениям термина интеграция, как справедливо считает С. Кван, нынешний уровень экономического взаимодействия “не достиг даже первой стадии”.
Говорить после этого об интеграции России в АТР или, аж, в мировую экономику, могут только люди, ничего не понимающие ни в мировой экономике, ни в сущности интеграции.
Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять одну простую вещь, что не просто наибольшие, а единственно реальные шансы России “втереться” в интеграционные процессы в Восточной Азии есть только в СВА, где потихоньку закручивается интеграционная спираль вокруг Японского моря. Это зона экономического сотрудничества между западными частями Японии (префектуры Акита, Ниигата, Тояма и др.), северо-восточными провинциями Китая (обычно говорят о провинциях Хэйлундзян, Дзилин и Ляонин), двух Корей и РДВ.
Любая концепция регионализма, а в данном случае я говорю о концепции Японского (Восточного) моря, должна иметь некие объективные причины. Обычно это происходит тогда, когда, по словам южнокорейского профессора Гуанг-Ёб Хунга, возникает намерение “небольшой и зависимой части стать по возможности автономной относительно большей и превосходящей целостности”. В наших случаях ясно, что речь идет о провинциях, стремящихся стать по возможности более самостоятельными от своих центральных правительств. Это очень важная предпосылка для объединения “слабых” частей даже в условиях неразвитости экономических связей между этими “частями”. Намерение создать тесную связь между собой может изменить существующую реальность.
В основе таких намерений, в частности, РДВ является его экономическое отставание от других районов России. В определенной степени аналогичные мотивы побуждают и руководителей северо-восточной части Китая серьезно рассматривать свое участие в реализации концепции Японского моря.
У Южной Кореи стимулы в таком сотрудничестве в большей степени связаны с попытками подтолкнуть Северную Корею к многостороннему экономическому сотрудничеству в целях облегчения в будущем объединения двух Корей. КНДР же скорее рассчитывает на экономические выгоды, необходимые ей для улучшения общей экономической ситуации в стране.
Определенные основания для поддержки концепции Японского моря существуют и в Японии. По российским стандартам западная Япония может рассматриваться достаточно развитой. По стандартам самих же японцев эта часть страны считается менее развитой, чем Тихоокеанский берег. Поднять западную часть до уровня восточной за счет кооперации с соседними странами является одной из важных целей префектур Акита, Ниигата, Тояма, Фукуи и других.
Для оптимистического взгляда на будущее у этих префектур есть и объективные основания. Тэрудзи Сакияма в одной из работ приводит цифры: почти 90% импорта, проходящего через порты Ниигата, приходится на 4 страны, прилегающих к Японскому морю. Он пишет, что не только префектура Ниигата, но и другие префектуры, расположенные у Японского моря, уже сейчас играют роль импортера товаров, которые затем переправляются в Тихоокеанскую часть Японии. Кстати, именно эта часть Японии в течении VIII-XVI веков считалась “передней дверью” Японии, в то время как Тихоокеанская, неразвитая часть, называлась “задней дверью” страны.
Таким образом, главным побудительным мотивом различных районов, расположенных вокруг Японского моря, в создании совместного экономического блока является намерение повысить уровень экономического развития хотя бы до стандартов среднего уровня собственных стран. Формально это означало бы сотрудничество “слабых” в целях стать “сильными”.
На мой взгляд, плодотворность “малого регионализма” в рамках концепции Японского моря заключается также в следующем. Взаимоотношения между Японией, КНР, Россией и двумя Кореями, несмотря на их внешнюю благопристойность, остаются внутренне сложными и противоречивыми. Даже между Японией и Южной Кореей возникают немало различного рода проблем, нередко обостряющих межгосударственные отношения. Я уже не говорю о внутренне напряженных отношениях между Японией и Россией, хотя бы из-за той же “территориальной проблемы”. Вместе с тем, связи между провинциями названных стран совершенно не обременены проблемами “большой политики” типа проблем безопасности или территориальных размежеваний. Провинциям, таким образом, легче строить сеть своих взаимоотношений, которые отражают земные интересы простого развития и “немножко” процветания. Конечно, любые взаимоотношения не могут существовать без проблем, но они иного масштаба и обычно легко решаются на провинциально-региональном уровне.
На данный момент существует проблема в большей степени концептуальная.
Некоторые ученые, например, профессор Ясутоси Накато, считают что <<”Систему Японского моря” можно рассматривать как Азиатский общий рынок; но эта экономическая система не является замкнутой, она открыта для всех стран мира>>[7]. Если предполагать, что вокруг Японского моря уже существует Общий рынок, то проблем нет. Тогда Европейский Общий рынок надо назвать по-другому, иначе мы не поймем, что такое Общий рынок, а что не Общий. Если же все-таки в районе Японского моря пока нет Общего рынка, и создавая его, открыть туда доступ “для всех стран мира” (вариант АТЭС), тогда он может стать настолько общим, что все превращается в абсурд.
Другие вообще сомневаются в возможности формирования экономического блока вокруг Японского моря. И. Целищев пишет: “…я не верю в вероятность создания в обозримом будущем каким-либо образом оформленной, закрепленной официальным соглашением зоны сотрудничества вокруг Японского моря”.
Любопытно, что разноголосица в подходах по данной концепции весьма похожа на различные точки зрения вокруг роли АТЭС. Те же вопросы: существуют ли условия в районе Японского моря для создания “Азиатского общего рынка”, закрепленного официальным соглашением? Если таких условий нет, то какой тип экономического сотрудничества должен быть приемлемым внутри зоны? Наконец, каков характер отношений должен быть установлен с другими зонами в Восточной Азии и вообще с остальным миром?
Ответы на эти вопросы весьма важны, но прежде чем их затронуть, хочу обратить внимание на одну “деталь”, которая очень серьезно может подорвать всю концепцию.
Вполне очевидно, что любая концепция, включая концепцию Японского моря, должна иметь идеологию чувства общности людей, живущих вокруг этого моря. Все, так или иначе вовлеченные в разработку этой концепции, согласны с этим. Но дальше начинается любопытная вещь. Японское море - так обозначена эта территория на картах Японии, России и всех других стран. На корейских картах - это же море называется Восточным. И в обеих Кореях категорически отказываются называть его Японским. Вот общая аргументация корейцев, в изложении проф. Ким Сон Хуна: “Нельзя допустить, чтобы какой-либо международный проект в этой зоне нес в своем названии слова “Японское море”. Использование названия одной страны для наименования общего моря, на которое выходят четыре государства, является наследием японского колониализма; такой прецедент следовало бы прямо признать проведением политики принудительного подчинения сильному лидеру”. Проблема в том, что если согласиться с их вариантом, т.е. называть это море не Японским, а Восточным, то получается очередной абсурд, поскольку для японцев это море находится на Западе. Для корейцев - на Востоке. Из-за этого названия происходят постоянные перепалки между японцами и корейцами. А коль так, то невозможно сформулировать идеологию концепции; проблема даже в ее названии. Чтобы выйти из этого странного положения, по-моему, надо просто переименовать название моря. Некоторые предлагали такие названия - море дружбы, море надежды, море любви… Мне кажется, более плодотворный и приемлемый для всех вариант - назвать море из начальных букв стран, которые здесь расположены и намереваются активизировать свое экономическое взаимодействие. Китай - Россия - Япония - Корея, т.е. КРЯК, отсюда - Крякское море. Поначалу немножко смешно, но запоминающе. По-английски - Chirujak sea, по-китайски - дзунложи-кан хай, по-японски - тюронитё кай, по-корейски - чюнроилхан(тё) хэ. В принципе на любом языке очень даже запоминающе. В таком случае население вокруг Крякского моря можно называть крякоморцами, на других языках - вообще проблем нет. Такое название - концепция Крякского моря - вряд ли может вызвать возражения хоть у японцев, хоть у корейцев, поскольку в названии существуют и те, и другие.
На мой взгляд, невозможна никакая экономическая интеграция без чувства общности судьбы, которое является побудительным толчком для построения любого Общего рынка. В этом, мне кажется, была одна из причин успехов европейцев в создании Европейского Общего рынка. В любом случае психологический настрой в создании сообщества вокруг Крякского моря жителей западных префектур Японии должны совпадать с аналогичным настроением жителей, скажем, Приморского края, и жителей восточно-азиатских провинций Китая в большей степени, чем жителей Токио, Москвы и Пекина.
Отсюда вытекают и формы сотрудничества. Конечно, данная зона должна в перспективе работать на основе свободного передвижения капитала и людей или стимулировать такой процесс, где его нет. Конечно же, она не должна быть замкнутой административно. Но экономически она должна быть нацелена прежде всего на развитие экономических районов, прилегающих к Крякскому морю, что предполагает преимущественные льготы в сфере капиталовложений и торговой деятельности для ее непосредственных участников. Я имею в виду, что, по крайней мере, на первых порах, зона должна работать “на себя”.
При такой общности экономических интересов уже становится не таким страшным вертикальное разделение труда, обычно ставящее в неблагоприятное положение поставщиков сырья, минеральных ресурсов и сельскохозяйственной продукции. В этом случае можно смело идти на специализацию районов с учетом сложившихся отраслей и экономических структур. Тем более, что для их ломки с целью гармонизации экономики каждого района не хватает инвестиционных средств. Тогда РДВ мог бы сконцентрироваться на более глубокой переработке минерального сырья, рыбы и леса, северо-восточный Китай - на минеральном сырье и сельском хозяйстве, Северная Корея - на производстве товаров легкой промышленности и сельского хозяйства, Южная Корея - на легкой промышленности, технологии и транспортных перевозках, западные префектуры Японии - на ноу-хау, технологии и бытовой электронике[8].
Совершенно естественно, что постепенно вертикальное разделение труда будет переплетаться с горизонтальными связями на наукоемкой основе.
Поскольку речь идет об интеграции, а не простой кооперации, то этот процесс должен быть институциализирован, т.е. регулируем и управляем. Известно, что возникновение ЕЭС было институционализировано Римским договором от 25 марта 1957 г. Формирование экономического пространства вокруг Крякского моря в сообщество также должно идти по аналогичному пути. Было бы целесообразно подписать Договор между потенциальными участниками, который предусматривал бы создание исполнительного органа в виде межнационального Комитета или Ассоциации провинций, расположенных в данной зоне. Эта идея не нова: ее отстаивают ученые из Гавайского Центра “Восток-Запад”, например, Марк Валенсия и Вон Бай Ким. В принципе создание такого бюрократического аппарата - естественный этап реализации интеграционного проекта.
В любом случае, из всех существующих концепций и идей, посвященных экономической интеграции в Восточной Азии, концепция Крякского моря для России, повторяю, является единственно приемлемой.
[7] Накато Ясутоси (университет Тояма). Из материалов к советско-японскому семинару. Июль 1991 г. Владивосток.
[8] По поводу участия СССР/России в реализации концепции Японского моря мной была написана серия статей. Например, см.: Aliyev R. Integration of Russian Far East into East Asia’s Economy. The Korea Times, Nov.16, 1991; Soviet Far East seeks free Hand to trade with Asia. Asian Wall Street Journal Weekly (Hong-Kong), May 13, 1991; Emerging Economic Pole in the Northeast Asia and Response of the Soviet Union: Economical and Political Aspects. - The Korean Journal of International Studies, V.XXIII, № 1, Spring 1992; Russian Far East: Strategy and Tactics of Development in Primorye. The Korean Journal of International Relations, v.XX1Y, No 2, Summer 1993 (pp. 241-161); Russian Development Strategy for the International Economic Cooperation in the Japan Sea: Plan and Concept. Economic Research Center, School of Economics, Nagoya University. Dec. 1993; Ариэфу Р. Нихонкай сэнгай кэйдзай-то Росия-но кайхацу сэнряку (Экономика Японского моря и стратегия России). By~LINE (Tokyo, Dentsu Institute for Human Studies), no. 2 (February 1994).
© Олег Арин
Персональный сайт
При полном или частичном использовании материалов ссылка на olegarin.com обязательна
