Олег Арин.  Стратегические перспективы России в восточной Азии

Московский государственный институт  международных отношений (университет)



Москва 1999

Исследование ЦМИ




Читать полностью






Предисловие

Стратегические перспективы России в Восточной Азии

На протяжении всего XX века российские, затем советские, затем вновь российские политики, ученые, журналисты утверждали и не перестают утверждать, что "Россия - СССР - Российская Федерация" является Тихоокеанской державой и что Азия (Тихий Океан, Дальний Восток, АТР) является одним из важнейших направлений внешней политики государства. Наивысший пик внимания к "АТР" приходится на вторую половину 80-х годов, когда прозвучали знаменитые речи М. Горбачева во Владивостоке (1986 г.), затем в Красноярске (1988 г.), возвестившие о новых подходах Советского Союза в решении проблем в Азии. Если сами "новые подходы" были вызваны перестройкой внешней политики СССР на базе "нового мышления", то повышенное внимание именно данному региону объяснялось мировой популярностью "АТР", "которому принадлежит XXI век".

Советско-российские ученые также потрудились на поприще пропаганды азиатско-тихоокеанского века, убеждая и призывая руководителей страны включиться в "интеграционные" процессы региона. Нынешние лидеры страны с удовлетворением откликались на такие призывы. Например, Б. Ельцин уже в самом начале своего президентства заявил, что "Россия идет на Восток".

Так же, бывший министр иностранных дел А.Козырев, которого обвиняют в прозападной ориентации, первый зарубежный свой вояж совершил в августе 1992 г. на Форум АСЕАН, где заявил: "Двуглавый орел России с одинаковым интересом смотрит и на Запад, и на Восток. В этом и заключается миссия и ответственность великой евразийской державы".  Можно привести массу высказываний  о значимости "АТР" для России и у нынешнего председателя правительства РФ Е. Примакова.

Если же суммировать все заявления официальных лиц страны, а также вывl#1086;ды и заключения ученых относительно "АТР", России и ее "азиатского направления", то можно выделить ряд утверждений, характеризующих представления политико-академических кругов как на сам регион, так и на место и роль России в регионе.

Первое утверждение. Существует динамично развивающийся регион под названием Азиатско-тихоокеанский регион (АТР), где интенсивно происходит процесс интеграции.

Второе утверждение. Атээровксое направление является одним из приоритетных направлений внешней политики России.

Третье утверждение. Россия сохраняет свою значимость в регионе как великая евразийская держава.

Четвертое утверждение. Ей (России) надо более интенсивно интегрироваться в интегрированное пространство АТР.

Все упомянутые утверждения, на мой взгляд, не имеют научного обоснования, а скорее представляют из себя политическую риторику, вводящую в заблуждение как самих политиков, так и общественное мнение страны. Они закрепляют искаженное представление на сам регион, на место и роль России в регионе, что в конечном счете ведет к "затратной" внешней политике, истощающей и без того скудные ресурсы нашего государства. Напрашивается аналогия с внешней политикой СССР, руководители которого строили внешнюю политику на базе придуманных и желательных представлений, которые являлись одной из причин краха Советского Союза.

Мои исследования привели к иным заключениям, которые сводятся к следующему.

Во-первых, "АТР" как целостного экономического или политического региона не существовало, не существует и существовать не будет.

Во-вторых, соответственно, не может быть и "интеграционного процесса" в несуществующем регионе. Не существует такого процесса даже между странами   Тихого океана и, к примеру, Восточной Азии, не говоря уже о странах Тихоокеанской Латинской Америки. Кто не согласен, пусть попробует доказать интеграцию между Вануату, Тонга, Папуа - Новой Гвинеи и, например, Мексикой или Южной Кореей.

В-третьих, интеграция как тенденция происходит только в районе Восточной Азии. Причем именно как тенденция, которая может быть прервана в силу причин, "работающих" противинтеграции.

   В-четвертых, атээровское направление не является одним из приоритетных направлений внешней политики России, и она не является участником интеграционного процесса в "АТР". Потенциально Россия может стать участником интеграционного процесса в зоне Северо-Восточной Азии (СВА), но только в случае скачкообразного экономического развития Российского Дальнего Востока (РДВ) (что в принципе невозможно) или трех его районов - Приморья, Хабаровского края и Сахалинской области (что в принципе возможно).

В-пятых, Россия не является великой евразийской державой в силу "отсутствия присутствия" в реальных экономических, политических и геостратегических пространствах Восточной Азии. Свое "величие" Россия пока сохраняет на уровне военно-стратегического баланса сил с США, на европейском направлении и в какой-то степени в районе Ближнего Востока.

Все утверждения, за исключением последнего пункта,  доказаны мной в обширной монографии "Азиатско-тихоокеанский регион: мифы, иллюзии и реальность. Восточная Азия: экономика, политика, безопасность" (М.: Флинта*Наука, 1997). Причем ни один из российских или зарубежных специалистов по "АТР" не оспорил моих доказательств на этот счет. За мной, правда, остается "евразийство России", которое также не имеет научного содержания. Эта тема  будет затронута в специальной работе по России.

В данной же брошюре мне хотелось бы добавить к упомянутой монографии по "АТР" последние статистические данные, а главное изложить взгляды американцев, японцев и китайцев на место и роль России в "АТР". Это не означает, что их взгляды отразят реальное место-и-роле-положение России. Но для нас важно знать, как они "укладывают" Россию в своих концепциях и доктринах внешней политики в Восточной Азии. В свою очередь это позволяет строить свою "игру" в соответствии с нашими национальными интересами, а в более широком плане, выявить наши стратегические перспективы в действительно важном районе мира - в Восточной Азии.

Поскольку часто источником взаимонепонимания, вызывающего дискуссии  среди исследователей, являются различия в толковании ключевых терминов, целесообразно заранее оговорить  хотя бы некоторые из них.

Определение термина место зависит от поля или сферы исследования объекта: экономическое, геостратегическое  или социальное. В экономическом поле место зависит от мощи государства, которую я определяю как совокупный экономический потенциал государства. В геостратегическом поле место определяется масштабностью воздействия государства на международную среду, т.е. оно может быть глобальным, региональным или локальным. В социальном поле место государства определяется формационной сутью государства, другими словами, является ли оно капиталистическим, социалистическим, феодальным. Хотя все эти понятия взаимосвязанны, однако каждое из них имеет и свою  специфику.

Роль государства определяется ее внешней политикой, которая в свою очередь тесно связана с мощью государства, но не в прямо пропорциональных отношениях. История показывает, что мощь государства может быть громадной, а роль незначительной и наоборот.

Экономическая интеграция - это высшая форма интернационализации хозяйственной жизни, достигаемая в процессе соединения различных национальных экономик в единый хозяйственный комплекс, отличающийся своей специфической институциональной структурой и функционирующий на базе согласованной экономической политики как на межгосударственной, так и на наднациональной основе.

Экономическая интернационализация - это объективный процесс глобального экономического взаимодействия, главным образом в сфере торговли всех со всеми.

 Восточная Азия /ВА/ (как географический термин): Северо-Восточная Азия (СВА) + ЮВА.